На сегодняшний день в среде практикующих психофизиологов устоялось мнение, что полиграф, - это не "детектор лжи", а лишь регистратор эмоциональных состояний человека, которые характеризуются изменением ряда вегетативных физиологических показателей, претерпевающих изменение в процессе предъявления испытуемому специально сформулированных вопросов. Наша практическая деятельность (более 10.000 исследований) позволяет опровергнуть эту точку зрения.

Полиграф способен выполнить самые разнообразные функции, будучи, по сути, регистратором функциональных состояний человека. Роль детектора лжи он может выполнить только в сочетании с опытным оператором и соответствующей методикой, актуализирующей мотив самосохранения: в виде "избежания социальной оценки" для невиновного, "угрозы наказания" для виновного испытуемого. Концепция извлечения следов памяти в процессе психофизиологического тестирования, по сути правильная, но не полно отражающая суть явлений, сопровождающих процесс детекции лжи, в котором осознание вины испытуемым или мотив "угрозы наказания" является решающим фактором инициирующим эмоциональную реакцию. Наблюдаемая тенденция к подмене функций детектора лжи процессом восстановления картины событий в практике судебной экспертизы, приводит к необоснованному увеличению временных затрат при тестировании, а главное к ошибочным выводам. Картина события с позиций свидетеля и пострадавшего будет различной. Восстанавливать картину событий, иными словами использовать известные форматы вопросников знаний виновного или однородные ряды, как сейчас принято говорить, целесообразно только после установления вины испытуемого.

Библиографическое описание: Трофимов Т.Ф: Определяющие мотивации в технике детекции лжи // г. Москва. 24 января 2012 года // Электронный ресурс. Режим доступа: http://www.poligraftest.ru/

Текст статьи.

На сегодняшний день в среде практикующих психофизиологов устоялось мнение, что полиграф, - это не "детектор лжи", а лишь регистратор эмоциональных состояний человека, которые характеризуются изменением ряда вегетативных физиологических показателей, претерпевающих изменение в процессе предъявления испытуемому специально сформулированных вопросов. Наша практическая деятельность (более 10.000 исследований) позволяет опровергнуть эту точку зрения.

Начнем с того, что функции детектора лжи свойственны человеку и необходимы ему в жизни в гораздо большей степени, чем любому техническому устройству, изобретенному им же с целью регистрации эмоционального напряжения.

Мы давно привыкли к тому, что общение в кругу близких нам людей  вызывает у нас  целую гамму чувств от  радости до тревоги и отторжения. Каждый раз мы вынуждены примерять на себя любое слово, любую мысль, любое предложение, звучащее из уст собеседника, сравнивать свою систему ценностей  с той, которая отражает особенности личности беседующего с вами.

Представим себе ситуацию, в которой Вы с собеседником  затрагиваете, например, дежурную тему о прогнозе погоды. Если услышанный прогноз не устраивает вас по причине предстоящих проблем, вы тотчас задаете вопрос о том, действительно ли собеседник уверен в своих сведениях о погоде и откуда у него такая информация. Не замечая этого, вы смотрите ему в глаза, наблюдаете за выражением лица, особенностями его поведения и т.д.

Задумаемся над тем, с какой целью мы это делаем всякий раз. Совершенно очевидно, мы решаем для себя вопрос, - доверять ли сообщенной информации о погоде, следует ли изменить свои планы. Если вы доверяете своему собеседнику (скажем он вас никогда не обманывал), или  наблюдаемое поведение не вызывает у вас подозрений, вы меняете свои планы. Иное дело, когда ваш собеседник подшучивает либо сознательно вводит вас в заблуждение. Заметив это, вы вынуждены перепроверить информацию о прогнозе погоды и решить проблему изменения планов на предстоящий день.

Это лишь маленький пример той мыслительной работы, которую совершает человек в процессе общения и деятельности ежедневно и ежечасно. Любая мысль, высказанная сторонним субъектом общения, так или иначе, ставит перед нами задачу проверки достоверности его высказываний и, в зависимости от тех выводов, к которым мы приходим на основе своего жизненного опыта, мы вынуждены действовать в жизни.

Беда в том, что наш индивидуальный опыт далек от совершенства. Иное дело "детектор лжи". Весь опыт человечества, начиная с древних цивилизаций до последних дней, последних достижений научно технического прогресса, вложен в специальное устройство, которое распознает лживость или неискренность собеседника в процессе предъявления вопросов и получения ответов на них.

В ситуации обыденной беседы ваш собеседник, имея определенный театральный опыт, легко может вас ввести в заблуждение. Иное дело прибор, объективно регистрирующий изменение физиологических функций, и специально разработанные методические приемы предъявления вопросов. В этой ситуации, чтобы обмануть, нужно уметь владеть навыками управления своим эмоциональным состоянием. Полиграф это точный инструмент измерения эмоциональных реакций. Эмоциональная реакция человека, это реакция адаптации к условиям среды обитания в самом широком смысле. Она возникнет на любое внешнее воздействие, независимо от его воли. Иными словами, это не управляемая волевым усилием человека реакция, что дает основание считать метод детекции лжи не только эффективным,  но и единственным методом изобличения лжецов.

Что же добавляет уверенности исследователю в его практической работе с полиграфом, безграничную веру в эффективность и непогрешимость этого метода детекции лжи. Ответ очевиден. Любое психофизиологическое исследование обращено к человеку с его системой нервно-психической организации и к закономерностям реагирования этой системы в процессе жизнедеятельности. Центром этой системы, безусловно, является мозг человека.

Память как наиболее важная функция мозга обеспечивает не только, закономерности реагирования человека при воздействии различных стимулов внешней среды на сенсорные системы организма, но и закономерности поведения личности в социуме. Опыт нейрохирургии убеждает нас в удивительных резервных возможностях мозга. Даже удаление одного полушария не приводит к полному разрушению памяти. Эти наблюдения дают, в свою очередь, основания полагать, что память организована по голографическому принципу, согласно которому любой отдел коры головного мозга несет информацию о запечатленных памятью образах, аналогично тому, как любой кусочек голограммы, облученный когерентным световым потоком, может в объеме воспроизвести запечатленный на голограмме образ.

Структурно-функциональные изменения, выражающиеся в способности мозга фиксировать и хранить информацию, хранить реакции адаптации организма на эту информацию, а также использовать эту информацию для построения текущего поведения - это и есть т.н. нейрологическая  или нервная память, а сам процесс называется процессом образования энграммы (1).

Воздействие информации приводит к изменениям структурных и ферментных белков, изменению концентрации и перемещению нейромедиаторов. Этот уровень информационной реакции длится от нескольких минут до нескольких часов и называется промежуточная память. Промежуточная память способна увеличивать объем кратковременной памяти, увеличивать ее продолжительность.

Параллельно с информационными  процессами идет образование новой устойчивой внутримозговой функциональной структуры, базирующейся на изменениях в мембранах нейронов и межнейронных связях, приводящий к феномену долговременной памяти, то есть к надежной, постоянной фиксации информации.

Энграммы, позволяющие создавать представления, являются одновременно физиологической предпосылкой памяти, тесно связанной с воображением. Память, в свою очередь, фиксирует (рецепция), удерживает (ретенция) и воспроизводит (репродукция) прежнее содержание нашего опыта. Различают следующие виды памяти: 

  1. Двигательная. 
  2. Наглядная или чувственная (визуальная, акустическая, тактильная, вкусовая, одорологическая).
  3. Эмоциональная. 
  4. Логическая. 
  5. Механическая.  

Что касается ее качества, то память отдельных людей может отличаться: скоростью запоминания, длительностью хранения следов информации, объемом и точностью запечатленного материала.

Выполнение мозгом любой из функций требует энергетических затрат организма, что приводит к соответствующим изменениям в работе периферической нервной системы, всех ее отделов и, как следствие, изменению вегетативных функций организма человека или эмоции, наполняющей энергетическим содержанием любой вид его деятельности. Отсюда следует, что эмоция, являющаяся продуктом деятельности мозга, может быть вызвана не только воздействиями на человека стимулов внешней среды, требующих включения механизма рецепции и сохранения информации, но и работой мозга, как связанной с воспроизведением, узнаванием или переработкой мозгом сохраненной информации, то есть мыслительной деятельностью, вызванной ситуативной необходимостью.

Когда мы говорим о психофизиологическом исследовании, так или иначе, предполагаем наличие объекта исследования, т.е. человека с его сложнейшей системой психофизиологической организации и памятью, что является основной функцией здорового мозга. Психофизиология имеет прямое и непосредственное отношение к деятельности мозга, к его главной функции памяти, мнестической деятельности. Наличие действующего мозга в ситуации психофизиологического тестирования является условием абсолютно необходимым, но в ряде случаев недостаточным.

Память и эмоции

В известных московских кругах специалистов бытует мнение о том, что суть и содержание психофизиологического тестирования состоит в обращении к следам памяти, связанным, например, с какой-нибудь расследуемой ситуацией. Заявление о том, что специалист- психофизиолог работает со следами памяти, или "с идеальными следами",  в отличие от вещественных (доказательств),  обычно используемых в судопроизводстве, равносильно заявлению, что специалист психофизиолог работает с живым человеком. 

Мы не согласны, что при такой трактовке сути психофизиологического эксперимента, можно быть уверенным в верности получаемых результатов.

В качестве иллюстрации к высказанному предположению, приведем реальный случай, когда испытуемый перед прохождением тестирования на полиграфе делает признание в совершенном им административном нарушении (присвоении части денежной суммы от сделки, т.н. откат) своему руководству, снимает с себя груз вины чистосердечным признанием. Администратор, похлопывая подчиненного по плечу, предлагает вернуть деньги фирме без каких-либо последствий для подчиненного. Испытуемый, тем не менее, проходит тестирование, и результаты говорят о невиновности испытуемого.

Картина вполне объяснима. Феномен психологического катарсиса помог испытуемому пройти тестирование без осложнений, поскольку реакции на проверочные вопросы отсутствовали. Однако это вовсе не говорит о том, что следы совершенного им административного нарушения стерлись в памяти. Реакции отсутствовали по причине осознания испытуемым отсутствия каких-либо последствий для его жизненно важных целей, карьеры и т.п. После сделанного им признания уже ничто не угрожает его здоровью, не страдает его самооценка.

Аналогичная картина возникает в тех случаях, когда после первого предъявления вопроса об употреблении наркотика (Вы когда-либо пробовали наркотики?), вызывающего выраженную эмоциональную реакцию, испытуемый делает искреннее признание, что пробовал курить легкий наркотик. Последующее предъявление вопросов о приеме наркотиков уже не вызывает у испытуемого каких либо значимых реакций, что является свидетельством искренности его пояснений.  Это прием, позволяющий в скрининговом  обследовании при найме на работу сделать прогноз в пользу испытуемого. Утверждение о том, что в процессе тестирования следы приема наркотика в памяти испытуемого сразу же стерлись, согласитесь, было бы абсурдным.

Детекция лжи - это искусство

Приведенные примеры являются свидетельством наличия гораздо более сложного механизма возникновения реакций в психофизиологическом тестировании. Следы памяти не являются достаточным условием, предполагающим возникновение эмоциональной реакции объекта исследования, это всего лишь необходимое условие. Беда в том, что на этой концепции, паразитирующим образом развивается целое направление "новых" исследований, проходят подготовку "дипломированные" специалисты-полиграфологи и пытаются защищать научные труды. И, что более всего настораживает, приемы и методы, базирующиеся на этой концепции, внедряются сегодня в практику судебной экспертизы.

Практикующие сегодня полиграфологи, называя детектор лжи полиграфом, делают подмен понятий. Полиграф регистрирует эмоциональные реакции человека, но не более того. С его помощью можно решить множество задач психофизиологии: изучить особенности нервной системы человека, получить объективную картину психологических качеств (т.н. профиль личности), проверить уровень профессиональной подготовки испытуемого и т.д. Все зависит от характера поставленной задачи или цели исследования.

Задача проверки искренности испытуемого или попытки скрыть истину - типичная задача детекции лжи, и полиграф, в рамках этой задачи, выполняет функцию детектора лжи. Иначе говоря, детектор лжи это не только полиграф, но и соответствующий задаче расследования методический прием, используемый полиграфологом. Представить себе выполнение задачи детекции лжи без оператора, его опыта, искусства составления вопросов, способностей в анализе поведенческих реакций испытуемого, оценке результатов тестирования, - полный абсурд. Итак, детектор лжи  - это не только полиграф, это сложная решающая система, в которой полиграфологу отводится решающая роль, а полиграф всего лишь специальный измерительный прибор в его руках.

Почему до сих пор существует такая путаница в умах практикующих психофизиологов. Ведутся споры о том, следует ли вообще отказаться от термина "детектор лжи", коль скоро полиграф это регистратор эмоций. Можно ли с помощью полиграфа решать ряд других важных задач изучения личности. Множество методических приемов и подходов создает впечатление хаоса, отсутствие законченной картины закономерностей в психофизологических исследованиях. Одни, находясь в рамках традиций американской школы, переставляют последовательность вопросов в предъявляемых тестах, добавляют свои вопросы, меняют их формулировки, предполагая, что тем самым служат прогрессу в развитии методов детекции лжи. Другие, пытаются максимально упростить процедуру тестирования, регистрируя всего лишь один физиологический показатель КГР. Третьи, внедряют в практику детекции лжи элементы свободной беседы с испытуемым и проводят оценку результатов на неограниченных интервалах анализа. Появились идеи ввести в практику детекции лжи кроме однозначных ответов "ДА", "НЕТ" - ответ "НЕ ЗНАЮ". Все это говорит о том, что метод психофизиологии у нас в стране получил признание, появился интерес к методу, творческий подход в решении насущных задач кадрового отбора.

Замечательно, но какое отношение все указанное разнообразие имеет к детекции лжи? Нельзя не согласиться с тем, что элементы детекции в каждом из перечисленных подходов конечно есть. Тем не менее, складывается впечатление, что мы за деревьями леса не видим.

Например, принятая уже многими молодыми практикующими психофизиологами концепция извлечения следов памяти в процессе психофизиологического тестирования привела к тому, что широко известная методика детекции лжи - "знаний виновного", к  которой относятся форматы тестов GKT и POT, превратилась в метод воссоздания картины произошедшего в криминальном расследовании. Пользователи этого метода ссылаются на авторитетные источники, якобы существующий стандартизованный подход, получивший статус официально признанного метода.

Казалось бы, что тут особенного? Поставив задачу воссоздания картины произошедшего, полиграф успешно разрешит эту проблему, обращаясь к следам памяти испытуемого. Задача вполне допустимая и разрешимая. Однако следует помнить, что следы памяти, даже долговременной, претерпевают изменения обусловленные временем. Постоянной может быть только генетическая память. Когда же по истечении года, испытуемому предлагают вспомнить, какого числа произошло то или иное событие, рассчитывать на успех воспроизведения застарелого следа памяти, и связанной с ним эмоциональной реакций испытуемого, сомнительно.

Обращаясь к следам памяти, субъективным впечатлениям испытуемого, его отношению к произошедшему событию мы сможем построить картину его собственного восприятия, которая иногда весьма далека от истины. Делать на основании результатов подобного тестирования выводы, подтверждающие либо отрицающие участие (или вину) испытуемого, недопустимо. Можно ли говорить об использовании такого методического подхода в практике судебной экспертизы?

По сути, используя этот метод, мы уповаем на то, что испытуемый, пребывая в расследуемой ситуации, должен быть един в двух лицах: в роли участника события и в роли объективного стороннего наблюдателя (согласитесь, такая методика хороша в психиатрической практике, в исследовании раздвоения личности). Нам становится тревожно за судьбы невинных людей попавших в ситуацию психофизиологической экспертизы, использующей такой методический подход. Время тестирования превышает все разумные нормы (ведь проводится не менее 10 тестов, с повторением каждого не менее трех, четырех раз), но более существенны морально психологические нагрузки, которым подвергаются испытуемые.

... в детектор лжи

Активно внедряемая психотехнология обращения к следовым процессам памяти весьма отдаленно напоминает известную методику "знания виновного". В чем же разница этих двух подходов?

Для обеих предметом исследования выбран мозг человека, но первая использует полиграф как регистратор-измеритель эмоций, вторая - как классификатор эмоциональных реакций - детектор лжи. Первый дает представление о сохраненных в памяти впечатлениях испытуемого, вторая отвечает на главный вопрос расследования: виновен или не виновен.  Первая методика не предполагает у испытуемого каких-либо существенных мотивов поведения в процессе тестирования, кроме как реализации своего отношения к случившемуся событию. Вторая, использует мотив избежания угрозы наказания (см. ст. "Социальная адаптация в рамках методики контрольных вопросов").

Внешне формат тестов для указанных методов одинаков. И тот и другой используют однородные ряды стимулов. Именно внешнее сходство и приводит пользователей к иллюзии, что они заняты настоящим серьезным делом. На самом деле, большая часть тестов, составленных по методу восстановления картины события, оказываются пустыми. Ответные реакции испытуемого невыразительны и сомнительна надежность их классификации, поскольку динамика эмоциональных признаков показателей лежит в диапазоне шума.

На наш взгляд, тест формата GKT должен содержать в себе стимул, заведомо значимый для виновного испытуемого. На этапе предтестовой установки в его сознании должен быть актуализирован мотив - избежать угрозы наказания, а значит, актуализировано осознание вины за совершенный асоциальный поступок. В случае отсутствия осознания вины испытуемым, результат обращении к следу памяти непредсказуем. Если при подготовке теста не нашлось такого рода стимулов, нет необходимости использовать и этот методический прием. Этот вывод полностью относится и к поисковому варианту вопросников формата GKT и POT.

На этапе предъявления испытуемому последовательности отдельных стимулов, происходит обращение к его памяти, что вызывает активизацию следов памяти, содержащих энграммы события. Энграммы несут информацию о всей гамме факторов, сопровождающих событие.

Все каналы восприятия, участвовавшие в оценке ситуации, сопутствующей совершенному  деянию, получают свое отражение в энграмме. Все виды памяти (двигательная, чувственная, эмоциональная, логическая, механическая) оставляют в ней свой вклад, пропорциональный степенью своего развития (для конкретной личности). Важно, что длина ассоциативной цепочки, связанная с воспроизведением энграммы, может влиять на выраженность эмоциональной реакции: чем длиннее вызываемая вопросами теста ассоциативная цепочка, тем более выражена эмоциональная реакция. Вслед за извлечением образа энграммы, у испытуемого возникает мотив избежать угрозы наказания, который как дамоклов меч висит в сознании виновного испытуемого и вливает дополнительную энергетику в эмоциональную реакцию.

Невиновный испытуемый, напротив, будет эмотивен, отвечая на вопросы теста.  Предъявляемые стимулы для него будут носить нейтральный характер. Его ответы автоматичны, он действует практически на рефлекторном уровне. Изначальный мотив самосохранения, обусловленный возможными ошибками полиграфолога, легко снимается предтестовой установкой испытуемого. У него без каких-либо осложнений происходит сдвиг исходного мотива самосохранения на цель - своевременно дать соответствующий ответ на вопросы.

В заключении необходимо еще раз напомнить о том, что методика знания виновного  и соответствующие ей тесты ориентированы на осознание испытуемым вины за совершенное им асоциальное деяние. Память об этом сохраняется мозгом в течение всего периода активной жизни человека, поскольку близка по своему содержанию генетической памяти, которая обладает свойством устойчивости. Это не удивительно, ведь затрагивается физическая и психофизиологическая целостность организма человека. Попытки же подменить метод "знания виновного" методом восстановления картины события с обращением к следам памяти человека не допустимы при использовании полиграфа в практике судебной защиты либо обвинения.                                      

Выводы

1. Полиграф способен выполнить самые разнообразные функции, будучи, по сути, регистратором функциональных состояний человека. Роль детектора лжи он может выполнить только в сочетании с опытным оператором и соответствующей методикой, актуализирующей мотив самосохранения: в виде "избежания социальной оценки" для невиновного, "угрозы наказания" для виновного испытуемого.   

2. Концепция извлечения следов памяти в процессе психофизиологического тестирования, по сути правильная, но не полно отражающая суть явлений, сопровождающих процесс детекции лжи, в котором осознание вины испытуемым или мотив "угрозы наказания" является решающим фактором инициирующим эмоциональную реакцию.

3. Наблюдаемая тенденция к подмене функций детектора лжи процессом восстановления картины событий  в практике судебной экспертизы, приводит к необоснованному увеличению временных затрат при тестировании, а главное к ошибочным выводам. Картина события с позиций свидетеля и пострадавшего будет различной. Восстанавливать картину событий, иными словами использовать известные форматы вопросников знаний виновного или однородные ряды, как сейчас принято говорить, целесообразно только после установления вины испытуемого.

 23 июня 2017

Partly cloudy

27°C

Николаев

Partly cloudy

Новини